m r o m m . com       Журнал Стихосложения____ mromm@mromm.com

mromm.


 

М О С Т

Проза и стихи русскоязычных литераторов Сан-Диего

2008

 

Феликс Пресс

Родился в 1931 году в Одессе и это определило гуманитарный склад характера. А поступление в Московский энергетический институт сделало технарем. Трудился в почтовом ящике начальником лаборатории, преподавал профессор, доктор технических наук. В Америке с 1993 года, работы не нашел и стал писать. Публиковался там и тут, жанр стихи, рассказы, очерки, интервью, юмор. Я счастливый человек, любимая дочь подарила мне пятерых внуков и четырех правнуков, (но все это не уезжая из Москвы)..

 

 

 СЕНЯ ШТОКМАН AS IS

Рассказ первый: Три буквы, или как пишется по-английски сентябрь

 

Сеня Штокман был деятельным человеком. Масса мелких, абсолютно неотложных дел не оставляла ему ни минуты свободной. И не удивительно, что за всем этим он забывал о немногих, действительно важных делах. Одним из них была забота о старенькой Мазде, которую Сеня нежно любил, но всегда забывал то сменить масло, то подкачать шины. Верная Мазда терпела забывчивый нрав хозяина и напоминала о себе в самых критических случаях.

Такой случай как раз имел место не так давно. Сеня припарковался на красной полосе. Не специально, что вы, просто он от рождения был дальтоником. Яркие огни светофора Сеня различал, а грязную красную полосу обочины просто не заметил. И через несколько часов обнаружил под дворником аккуратный пакетик. Дрожащими пальцами он пакетик открыл и вынул бумажку со штрафом, ненавистный всем водителям тикет тридцать долларов. Сеня повздыхал, засунул пакетик в то место, которое официально называется ящиком для перчаток, а по-простому бардачком. И до поры уплаты забыл о нем.

Как забыл и о том, что давно надо было обновить регистрацию машины. Голубенькая наклейка на задней стенке багажника Мазды тоскливо подмигивала буквами MAY, а на дворе был уже август. Весь июнь и затем июль Сеня давал себе обещание заехать в ихнее ГАИ и заплатить за новую наклейку, свидетельствующую о продлении регистрации

Продолжить или читатель сам догадается, чем заканчивались клятвенные сенины обещания? Правильно! В один из последних дней августа Сеня нашел на том же месте, под дворником, такой же аккуратный пакетик. Сеня застонал: за что? Дрожащими пальцами Ну, и так далее. Первым делом Сеня поглядел на сумму двадцать пять долларов.

По крайней мере, пять долларов я сэкономил, сострил горько Сеня и наткнулся на таинственную надпись в графе описание нарушения: CUR REG NOT DISPL. Знания английского хватило, чтобы догадаться подвела проклятая голубенькая наклейка.

Эх, задом к стенке надо было паркануться, грустно проговорил Сеня. И засунул пакетик в ящик для перчаток.

Забыть, однако, о пакетике было невозможно, в любой момент его снова могли оштрафовать. Пару дней он старательно парковался задом к стенке или другой машине и, конечно, нервничал. Времени и денег заплатить в ГАИ почему-то не находилось. Вместо этого Сеню осенила (какой каламбур случайно получился!) гениальная идея: надо самому сделать временную наклейку! Сел он за компьютер и задумался: какой написать месяц?

Конечно, сентябрь, иначе буду откладывать и забуду заплатить, решил наш изобретатель и через десять минут наклейка с тремя голубыми буквами, обозначающими по правилам название месяца, была готова.

Ни за что не отличить, удовлетворенно подвел итог Сеня.

Пролетели уже первые две недели сентября. Сеня гордо разъезжал по городу и парковался где угодно, всякий раз обходя Мазду сзади, полюбоваться на свою безукоризненную работу. В середине третьей недели как ни грустно писать мне об этом, все же Сеня Штокман мой старый друг под дворником нагло устроился хорошо знакомый пакетик.

Неужели оторвалась? с ужасом подумал Сеня и обошел Мазду.

Наклейка была на месте.

Дрожащими пальцами я уже устал повторять открыл Сеня пакетик: то же самое нарушение, двадцать пять долларов.

И тут Сеню пронзила ужасная догадка. Он залез в салон и с некоторым трудом нашел среди разного полезного хлама учебник английского языка. Он всегда возил его с собой, хотя заглянул в первый раз. Выяснил названия месяцев, с учебником в руке обошел Мазду и с отвращением уставился на наклейку. С нее невинными голубыми глазами глядели на бедного Сеню три буквы: SEN

Рассказ второй: Долгая история с долгом

 

Звонок был требовательный, как ночная сиделка, расталкивающая спящего больного, чтобы дать ему предписанное снотворное. В конце концов, он разбудил Сеню, решившего отоспаться по случаю свободного от работы дня. В трубке неразборчиво звучал деловитый женский голос, объяснявшийся по-английски. Сеня уловил все же, что его вызывают в полицию и не далее как назавтра.

С трудом просыпаясь, поразмышлял о непредвиденных телефонных звонках на английском языке. Не то чтобы он плохо знал английский, нет, за десять неполных лет в Америке Сеня овладел так называемым стрит инглиш уличным, бытовым языком. В грамматике был не силен и не так давно поплатился за это штрафом (Сеня сделал для своей старенькой Мазды регистрационную наклейку с ошибкой в названии месяца), но в разговоре почти все понимал и довольно бойко изъяснялся. С чудовищным, впрочем, акцентом. Общаться по телефону было труднее, нельзя было заменить забытое слово выразительным жестом, но и здесь он научился вежливо, а все же твердо, отсылать рекламных агентов, общаться с секретаршами докторов и даже пробиваться сквозь многоступенчатую тягомотину автоматов справочных служб. Сеня представил, как некто строго спрашивает его: Сеня, любишь ли ты английский по телефону? и он отвечает твердо: Нет, не люблю. Терплю да, но не люблю.

А зачем меня все-таки вызывают? всполошился окончательно проснувшийся Сеня. Я же спросонок и не спросил. Может получить деньги? шевельнулась надежда.

Как-то странно получать в полиции деньги? Отбирать денежные знаки в виде разного рода штрафов это полиция может и делает с удовольствием. Но отдавать?

История с деньгами началась месяца полтора тому назад, да-да, в январе, 17-го, в понедельник, Сеня хорошо запомнил тот день. Утром он отправился на работу и настроение у него было прекрасным. Не от предвкушения работы, хотя она ему нравилась, нет, приятным было ощущение выполненного долга. Точнее приготовленного к отдаче долга. Долг был давний и на большую сумму: в сумке, в незаклеенном конверте, лежали две тысячи сто долларов. Большая или небольшая это сумма вопрос, конечно, философский. Для пенсионера, которому на счету дозволено держать не более двух тысяч, большая, на сто долларов превышающая лимит. С другой стороны, какая же она большая, если собираешься купить машину, даже подержанную? Хотя... вот Сеня купил свою любимую Мазду за полторы тысячи, но она-то была списанной как не подлежащая восстановлению. Так или иначе, большая сумма или не очень, но ее надо было накопить. И Сеня договорился работать по выходным. Начальник его, супервайзер, или просто супер типичный, на сенин взгляд, американец (мексиканского происхождения), добродушный и жесткий при необходимости, прагматичный, но не скупой с радостью согласился, желающих перерабатывать практически не было. И вот вез Сеня драгоценный конверт и душа его пела. Согласитесь, отдавать долги поступок в какой-то степени героический.

Сначала Сеня заехал в центральное почтовое отделение, благо, располагалось оно неподалеку от места работы, надо было отправить бандероль. Несмотря на ранний час(а может быть, именно из-за него ) на почте выстроилась внушительная очередь.

Ну отчего, тоскливо подумал Сеня, в Америке всегда очереди на почтах и в банках? У нас очереди объяснялись дефицитом, а здесь-то чем?

Очередь он занял за тучной дамой в шортиках не по погоде, впрочем, за два человека от нее стояла дама в меховом манто.

Калифорния! с радостным недоумением оценил привычную картину Сеня.

Вскоре ему надоело торчать без дела и сказав стоящему за ним мужчине: быть назад, что по-английски звучало обыденно и непринужденно, отошел к столикам у стены с намерением еще раз пересчитать деньги. Он любовно раскладывал банкноты по достоинствам и обязательно президентами кверху. Президенты одобрительно взирали с сотен и двадцаток на Сеню, но, казалось, грустили от необходимости перейти в чужие руки.

Закончив эту приятную работу, Сеня засунул конверт в сумку, закинул ремень на плечо и вернулся в очередь. Вот и окошечко, миловидная девушка в почтовой форме приняла бандероль, сказала с улыбкой спасибо, Сеня ответил тем же и можно ехать далее.

Прибыв на работу, он попросил супера открыть служебный сейф.

Деньги большие, долг вечером отдаю, гордо поведал.

Супер равнодушно кивнул (ну да, с легкой обидой подумал Сеня, ему-то что, всю жизнь в долг живет, не событие) и сказал: давай, клади.

Сеня сбросил с плеча сумку, расстегнул молнию и пошарил в поисках конверта. Шарил долго, потом внимательно рассматривал полупустую сумку... Конверт пропал. Вместо него присутствовал аккуратный разрез, на который Сеня поначалу не обратил внимания.

От волнения у Сени взвихрилось давление, в висках застучало и зябко заныла левая рука (К инфаркту! мелькнуло страшное, вычитанное в местной газете, свидетельство). Супер, не спрашивая, что да как, усадил горемыку, принес воды и спросил буднично:

В полицию пойдем?

Они пошли, до полиции было рукой подать. Народа в участке было больше, чем на почте и банке вместе взятых. Очередь управлялась электронным табло, на котором высвечивались порядковые номера. Сеня было двинулся получить номерок, но опытный супер подвел его к безлюдному окошку, где принимали заявления о происшествиях разного рода. За окошком сидела молодая женщина с непроницаемым лицом. Сеня, заполняя форму, усмехнулся: а если бы я написал, что в сумке был миллион или, наоборот, один доллар, последний, дорогой мне как память выражение лица у нее изменилось бы или нет?

В конце рабочего дня позвонили из полиции и сообщили, что на почте побывали, поговорили с приемщицей. Она вспомнила Сеню (по описанию), более того, видела, как он что-то делал у столика. В результате проверки заявление приняли, открывается дело о краже и выделяется детектив такой-то.

Настроение у Сени немного улучшилось, хотя супер скептически заметил: дело завести это одно, а найти вора совсем другое.

Посрамление суперова скептицизма произошло через день и выглядело чудом. Позвонили из полиции, вежливый мужской голос представился: детектив Коллинз. Спросил у Сени имя, фамилию, номер социальной карточки и девичью фамилию матери ("Я же все это в заявлении указал! удивился Сеня, но потом понял: проверяют). Коллинз попросил зайти, добавив как нечто незначительное, даже само собою разумеющееся: вора и деньги нашли.

В полиции Сеня узнал подробности блестящей операции. Оказалось, что обокрали не только его, за последние недели обратились с заявлениями о краже на этой самой почте еще шесть человек.

Точно такой же модус операнди, туманно пояснил Коллинз, симпатичный человек в форме, то ли лейтенант, то ли сержант, в чинах Сеня не разбирался.

Мы отправили на почту женщину-офицера в штатском, она внимательно понаблюдала, затем пересчитала выданные ей деньги у того же столика и встала в очередь. За нею пристроился мужчина, вроде бы похожий на преступника, как описывали его пострадавшие. И действительно, он попытался взрезать сумку. Обычной монетой, заостренной как бритва. Дальнейшее было делом техники (Сеня мигом представил, как женщина-офицер по-голливудски кричит: Фрииз!), вора арестовали. С ним были десять тысяч долларов, все украденные деньги. У семи человек, считая Сеню, последнюю жертву.

На резонный сенин вопрос у него с головой все ОК? Коллинз ответил твердо: в интересах следствия не могу вас проинформировать.

Сеня заполнил необъятное количество документов и приготовился получить обретенные таким чудесным путем деньги. Предвкушая, как расскажет всем и в первую очередь другу-кредитору о замечательной работе полиции. Но не тут-то было. Коллинз терпеливо объяснил ему, что он не один, пока вся бумажная работа не будет выполнена, придется подождать.

Звоните, вот моя визитка, и мы вам позвоним, если что потребуется. Не волнуйтесь, всего доброго.

И зачастил Сеня в полицию, как на работу, ибо все время требовались разные уточнения и дополнительные сведения. Иногда Коллинз был занят, Сеня ждал, не огорчаясь, было интересно наблюдать за людьми, а с некоторыми общаться. Так, он разговорился с очень милой дамой в строгом деловом костюме. Сеня ее приметил еще на парковке по последней модели Лексуса. Дама оказалась адвокатом (Отсюда и Лексус, сообразил Сеня без малейшей зависти, ибо по цене эта машина была для него абстрактной, как частный самолет или океанская яхта). Кэрол, так звали даму, поделилась своей простой и невероятной историей:

Я накупила в Костко всего разного на триста двенадцать долларов, запомнила сумму по причине того, что случилось на выходе. При проверке нашли в корзине СД, не числившийся в счете, семнадцать долларов стоил. Повели в комнату секьюрити, как воровку, никаких моих объяснений не принимая что, мол, виновата кассирша. Был суд, получила я восемьдесят часов пробейшн, на фривее убирать. Умоляла заменить штрафом ни в какую. В результате моя репутация полетела, придется или начинать все заново или менять профессию.

Познакомился Сеня и с мужчиной, удивительно похожим на Шварцнеггера, Сеня даже вздрогнул, увидев его в первый раз. Новый знакомый громко крыл полицию, политиков, демократов и республиканцев. Но что привело его в полицию, не сказал.

Все же наступил день, когда оформление бумаг закончилось, и Сене вручили чек.

Я бы хотел написать благодарность, вам лично, сказал он Коллинзу, твердо помня советские времена.

Спасибо, мне приятно, но лично не положено. Напишите моему начальнику.

И Сеня таки написал, а Коллинз потом звонил и рассказывал, как удивился начальник: единственный случай, сказал. А коллеги долго еще ходили, поздравляли и спрашивали, где он такого благородного человека отыскал, как зовут и откуда.

Сеня Штокман, отвечал Коллинз, с Одессы. Да нет, не из американской, у них там своя Одесса есть, на море.

 

 

Рассказ третий: Коварна виртуальная реальность

 

Сеня Штокман отличался двумя качествами: он был любопытен и его интересовали молодые женщины. С женщинами все ясно: если одинокий пожилой мужчина интересуется молодыми женщинами, то это качество крайне положительное. Хорошо или плохо быть любопытным, ответить сложнее. Скажем, благородство, доброта, широта души качества, безусловно, положительные. Жадность, подлость, душевная глухота отрицательные, вне всякого сомнения. А любопытство куда отнести?

Где-то Сеня вычитал, как ученые экспериментировали с крысами. Крыс Сеня не любил, но уважал за сообразительность. Так вот, те самые ученые сделали ящик с тремя отделениями. В первом было много вкусной еды, во втором ждали самки, а в третьем, сообщавшемся со вторым маленькой дырочкой, ничего не было. Пустота. Запустили в первое отделение сотню голодных, истосковавшихся по слабому полу самцов и стали наблюдать. В первом отделении осталось семьдесят крыс, двадцать девять подопытных предпочли заняться любовью и только один крыс пролез в последнее отделение. Он был любопытен. Нет, он и поесть хотел и с какой-нибудь самочкой завести роман, но любопытство победило.

И Сеня частенько думал: остался бы он во втором отделении или все же полез в дырочку? Возмущался также почему нельзя было поесть, полюбить, а потом уже спокойно лезть, куда влечет любопытство? Увы, в статье о крысах такой вариант не предусматривался, надо было выбирать одно из трех.

Нет, решал Сеня, сомневаюсь, чтобы любопытство могло бы меня так сильно увлечь, никуда бы я не полез.

И напрасно сомневался, как показала приключившаяся с ним прелюбопытная история. Началась она с вопроса старинного сениного приятеля Бори, большого специалиста по компьютерам:

Ну, как Пи-Си?

Пи-Си? Да ничего, к урологу иду во вторник.

При чем тут уролог, я про твой Пи-Си спросил, про твой персональный компьютер, это ж общепринятое сокращение.

Сокращенно будет ПК.

Это у тебя в Одессе ПК, а здесь Пи-Си, компьютер пишется с буквы си.

Ааа, протянул Сеня, опять я с этой грамматикой попал в непонятку. Работает твой, то есть мой Пи-Си, грех жаловаться.

А Интернет как?

И Интернет работает, сам меня учил. Я в бильярд играю по нему.

И все?

Нет, еще в блэк-джек, в очко, по-нашему.

И все?

А что еще? В шахматы я играю плохо.

Сеня, ты хоть знаешь, что такое сайт знакомств?

Нет, а что это такое?

В Сене проснулся зверек любопытства.

Ты можешь найти себе девушку в любой точке земного шара, вот что это такое.

Ай, Боря, какую девушку? Для меня девушки начинаются лет с сорока, не меньше.

Да хоть старушку ищи, девушка это условное обозначение женщины. А мужчин условно зовут парень.

Глупо. Так можно условно назвать козочка и козел. Представляешь: молоденькая козочка ищет пожилого козла без вредных привычек. Или голубь и голубка, скажем, ищу голубя сизого с собственным домом?

Сеня и не предполагал, как отзовется ему последняя острота.

Согласен, можешь внести предложение. Но суть в том, что это маски, за ними могут прятаться самые неожиданные личности. Наш лос-анжелесский бард Александр Быстрицкий даже песенку сочинил, как один тип клеил по Интернету малолетку, а она оказалась сержантом ФБР. Не слыхал?

Не-а. Я ж не собираюсь с американкам знакомиться, мне бы нашу найти...

И найдешь. Ну, где ты можешь познакомиться просто так? На улице не подойдешь, клуба русского нет, ни ночного, ни дневного. В газете русскоязычной поместить объявленьице, чтобы все острили: глядите, Штокман до какой жизни дошел! А тут весь мир. И просто все заходишь в сайт, заполняешь анкету...

Я из-за этих анкет из Союза уехал, между прочим. Что, национальность тоже надо указывать?

Зачем? Ну, хочешь, напиши, что ты эскимос. Там же все условно, Сенечка. Напиши, что ты красивый, двадцатилетний. А главное, не забудь указать, что ты гражданин США, увидишь, что получится.

В тот же вечер Сеня прописался в русский сайт знакомств. В свой профайл (так таинственно называлась анкета) Сеня поставил действительные данные, хитрить он не хотел. Вопросы в профайле были те ещё неспетая песня.

Все было строго по разделам, начиная с цели знакомства.

Сеня написал: познакомиться с девушкой 41-60 лет. Почему именно сорок один год? Он и сам не знал, просто написал, не любил круглые цифры. Далее перечислялись цели, надо было просто отметить подходящую. Сеню восхитила формулировка одной из целей: регулярный секс вдвоем.

Что, имелось в виду? Не более? подумал он и не стал отвечать.

В разделе типаж вопросы подкупали своей педантичностью: помимо роста, веса и упитанности следовало ответить на такое: волосы на голове и волосы на лице и теле.

Богатый набор вопросов об интересах включал посижу на интернете, на него Сеня радостно ответил положительно, хотя был несколько смущен вольностью стиля. Интерес к наркотикам он отверг: так же ответили все, кто заполнял анкеты, Сеня проверял. Действительно, кто признается?

Заканчивалось все разделом сексуальные предпочтения с вопросом есть гомосексуальный опыт? Как и с наркотиками, ответ напрашивался сам собою.

Не забыл Сеня и про место жительства, и три фотографии поместил. Лег спать, и всю ночь снились истосковавшемуся по женской ласке Сене блондинки, шатенки и брюнетки, все как одна длинноногие и стройные. И ужасно его желающие.

Действительно, в первые же три дня он получил восемнадцать сообщений, так это называлось. Причем сообщения делились на две группы: одни корреспондентки написали несколько призывных слов, другие лишь подмигнули. Для тех, кто затруднялся уяснить смысл термина подмигнула, было указание вероятно, она хочет познакомиться с вами или просто выражает свою симпатию.

Писали-подмигивали из России, Германии, Украины, Прибалтики, Болгарии, Америки. Одна девушка Лорена из города Чикаго сходу оставила телефон, и Сеня позвонил. Детский голос сказал по-английски, что мама в душе. Перезвонив через час, Сеня попал на вышедшую из душа маму, которая сообщила: детей у нее нет, душ она не принимала. И вообще зовут ее Земфира и она из Ташкента, а в США два месяца. Такая вот виртуальность получилась...

Сенины труды в виртуале смахивали на сельскохозяйственные. Он отсеивал сорные варианты и любовно ухаживал за хилыми ростками обещающих знакомств. Удобрением служили его привлекательный автопортрет, который он добавил к профайлу, и фотографии, на них он выглядел то ли денди, то ли мачо, специально подбирал.

Труды не пропали даром. Примерно через месяц, в июле, осталась одна-единственная девушка Женя из Чебоксар, сорока с небольшим лет. С мужем Женя давно разошлась, растила двадцатилетнюю дочь, работала аналитиком-финансистом в какой-то крутой конторе. Немного знала английский, высоко ценила юмор, любила классическую музыку, поэзию, природу, словом, совпадала во вкусах идеально. После недолгой увертюры они перешли на ты и стали называть друг друга ласково Женьчик и Сеньчик (похожесть имен здорово облегчала общение, в ответе надо было сменить одну лишь букву).

Сеня настолько увлекся и восхитился, что стал сочинять стихи, давно с ним такого не было. Такой, например, элегический:

 

Виртуально, ненароком,

Познакомились в сети,

Но похоже, что далеко

Нам с тобою по пути.

Хотя все немного странно

Эта разница в годах,

И живем мы в разных странах,

И в различных городах.

Они упоенно целовались в каждом письме, немного посмеиваясь над виртуальностью этого, но играли в игру с удовольствием. Сеня привык каждое утро буквально бросаться к компьютеру и выходить в Интернет в ожидании ответа. Иногда ответ запаздывал, и тогда Сеня реагировал стишком:

 

В завтрак, ужин и обед

Исполняю я обет:

Поклоняюсь Интернету,

Долгожданный жду ответ,

А его все нету, нету,

Что-то медлит Интернет.

Словно дождик среди лета

Освежающий привет,

Словно зайчику морковка,

Словно снайперу винтовка,

Словно фермеру коровка,

Так мне нужен твой ответ!

Женя отвечала стишками. Выяснилось, что она постоянно их сочиняет к разного рода датам и вечеринкам точь в точь, как Сеня.

Сеня ощущал себя влюбленным, его трудно было узнать: помолодевший, улыбающийся, готовый обнять весь мир.

Друг Боря был посвящен в виртуальный роман и относился к нему скептически.

Старик, какая любовь, она хочет в Америку из своих Чебоксар. Предложи ей жениться, увидишь.

Сеня предложил и получил уклончивый ответ: За любимым человеком я бы поехала на край света. Из чего следовало, что Сеня к этому разряду не относится.

По крайней мере, честно, решил он и стал планировать встречу с Женей: на ней все и определится.

Договорились встретиться в Москве, куда Сеня собрался лететь вскоре, мечтал встретить Новый Год с друзьями и близкими. Переписка заполнилась ожиданием встречи, решались нешуточные проблемы от вопроса, где Жене жить, до походов в театры и в гости. Оба немного побаивались встречи, чего греха таить.

Сеня не преминул это отразить в стихе, которым он немного гордился:

 

 

Коварна виртуальная реальность

И встреча ей, возможно, повредит

Когда наивную инета зазеркальность

Проверит жизни трезвый аудит.

И с наших душ и тел снимая мерку,

Незримый кто-то подобьет итог:

Мол так и так, выходит на поверку

Не все, как представлялось, видит Бог.

Различны темпераменты, привычки,

Да возрастыразличные и те,

И как сигнал ушедшей электрички

Звучит их прошлое на разной высоте.

 

Наконец, Сеня очутился в Москве. Женя должна была появиться в конце декабря, но её все время задерживало обилие работы в конце года. Она реже отвечала на письма, сам тон писем стал суше. Сеня приписывал это усталости и ждал, ждал.

Так и не дождался. По сюжету он должен был с горя напиться, но Сеня просто не умел этого делать.

Наш герой вернулся в Сан-Диего и вскоре получил от Жени письмо. Если очистить текст от извинений и сожалений, смысл был таков: я выхожу замуж за американца. Зовут его Майкл, ему пятьдесят, он имеет собственный дом вблизи Бостона (вот он, голубь сизый) Майкл, оказывается, прилетел в Чебоксары к некой женщине жениться. Но что-то у них не склеилось, и он познакомился с Женей. Случайно, как рояль в кустах. В итоге Женя влюбилась, по какой причине ждет визу из Москвы, чтобы лететь к Майклу в дом.

Честно говоря, это был удар ниже пояса.

Конечно, мне не пятьдесят, и дома у меня нет, и уже не будет, тоскливо размышлял Сеня. Перечитывал по много раз Женины и свои письма, грустил: так было прекрасно все и вот, на тебе...

Но более всего Сеню терзало одно: Женя призналась, что познакомилась с Майклом еще в сентябре.

Коварна виртуальная реальность...

 

ПОВАР ПЕТЯ

 

В какой это мой прилет в Москву было? Да, в прошлом году, тогда не записал, а сейчас вспомнил. Мне надо было переждать час перед деловым свиданием, холодина на улице, зашел в кафе. Чистенько, столики на двоих, сам набираешь еду. Похоже на китайский буффе в Сан-Диего, но есть и существенное отличие: бар с напитками. Взял я салатик, сок, огляделся, а мест нет, переполнено. Все же отыскалось одно, столик в углу, сразу не заметил. Спрашиваю у сидевшего там мужика: Свободно? Не отвечает, глядит смутно, оно и понятно, перед ним графинчик с водкой на дне и три банки из-под пива.

Я сел, оглядел мужика. Лет сорок на вид, тощий какой-то, светлые волосы, пьяненькие глаза, да еще уши торчат, комично так. Пробудившись от раздумий, мужик молвит:

Ты кто?

Угадай с трех раз.

Нарываешься?

Да нет, пошутил просто.

Ты кто?

Человек.

Сам вижу, что не клоп вонючий.

Какое-то противное сравнение, меня задело, и ответил в том же духе:

Нарываешься?

Кто, я? Хочешь, в морду дам?

Зачем?

Этот вопрос, похоже, его сильно удивил и увлекательный диалог ненадолго прервался. Последовал уточняющий вопрос:

Ты, эта... русский человек?

Я же по-русски говорю.

Тогда поверни голову.

Зачем? (Похоже, это зачем будет еще не раз повторяться).

Надо.

Я ж тебе не невеста.

Нарываешься?

Я взял и повернулся в профиль к нему, что мне, жалко, что ли?

Еврей!

С таким удовлетворением мог воскликнуть, открывая Америку, Колумб.

Еврей (почти грустно)... Ты мне сразу не понравился.

Могу пересесть.

Сиди. Ты москвич?

Да уж не лимита.

Скажи, почему в Москве так много евреев всюду?

Не знаю, я в Москве не живу.

Долгая пауза, ощутимо слышно, как вращаются шестеренки в его бедной голове.

Но ты москвич?

Да, а живу в Калифорнии, слыхал такое место?

Так ты америкос?

Между прочим, я гражданин Российской Федерации.

Федерации-херации...

Мужик явно погрустнел. Еврей, москвич-не москвич, американец какой-то... есть над чем задуматься. Но он нашел решение:

Давай выпьем?

Не могу.

Потому что еврей? Вот вы, евреи, все такие, нас спаиваете, а сами не пьете, салатикам обходитесь...

Ну, тебя-то чего спаивать, ты сам справляешься.

Ты кто?

Повторяешься, мужик. Я москвич, но живу в Америке. Дошло?

А здесь чего?

В гости прилетел.

Не, как вы все устраиваться умеете. Ты как очутился в Америке?

От таких, как ты, антисемитов умотал.

Я не антисемит, я за справедливость. За пропо... процо... пропорциональность, чтоб русским больше доставалось, вот!

О, старая песня, меня давно от нее мутит. Надо заканчивать эту бодягу:

Ты знаешь, Черчилль как-то сказал, точно не вспомню, примерно мы не антисемиты, просто не считаем себя глупее евреев. Ты как себя считаешь, глупым или нет?

Я не глупый, я техникум закончил. Кулинарный, поваром работаю.

Ну, тут меня смех разобрал, чуть не заржал. Подавил восторг и говорю:

Я считал, что повара толстые.

Плохие повара толстые, а настоящие худые.

Помолчали. Мне пора уходить вскоре, я даже привстал, как вдруг мой собеседник взорвался:

Черчилль сука, он Гитлера к власти привел! Про Мюнхен слыхал?

Это Чемберлен, ты спутал.

Какая разница. Все они гады, западники! (Ого, какие слова знает)

А ты, значит, азиат?

Мы, русские, напополам, сразу на двух стульях размещаемся. Мы особые, усек?

Усек, усек. Слушай, не порть мне аппетит, надоело всякую чушь слушать.

Мужик неожиданно замолчал. Сидел и молча смотрел, как я доедал салат. Обиделся, что ли? Не похоже, что-то обдумывает. Пока я размышлял, он приглашающе произнес:

Я Петя. Петей меня зовут.

Меня Феликсом.

Эдмундовичем?

Павловичем.

Это правильно. Эдмундычи эти с наганами наш народ погубили. Давай, Палыч, выпьем.

Ты ж мне в морду дать хотел.

Да ладно, перехотел. А правда, Америка нас в рабов превратить хочет?

Дурак ты, Петя. Америка с исламскими террористами борется, а вы им оружие продаете. За меня и за тебя борется. А как ты к террористам этим относишься?

Плохо отношусь. Они нашим головы отрезают. И не пьют. И верят, идиоты, что им после смерти Аллах целок на выбор предоставит. А знаешь, Палыч, я в России жить боюсь. Я и в Америку не хочу и в России жить боюсь. Самолеты разбиваются, как яйца в яичницу, раз, терракты опять же два... И политики все продажные. Они нам на уши столько навешали лапши, я б из нее спагетти на миллион едоков сделал. Боюсь их, они нас заведут черт знает куда. Нету, Палыч, стабильности жизни. Вот я и боюсь. Не верю, что пронесет.

А ты вообще-то верующий?

Крест ношу. Да только сейчас крест только ленивый не нацепляет. Эх, Палыч, жалко, что ты не пьешь, жалко.

Ну почему, я пью, по праздникам, с друзьями. Я ж не мусульманин.

Тут на Петином лице нарисовался вопрос:

А почему мусульмане вас, евреев, так ненавидят?

Ты имеешь в виду арабов, палестинцев, в частности? Это сложная проблема. Знаешь хоть, как Палестинская автономия с вашим любимым Арафатом образовалась?

В оставшееся время я прочел Пете краткую лекцию на ближневосточную тему. Петя слушал внимательно, насколько позволяло состояние под хмельком .

Мне идти надо, опаздываю.

Сиди!

В глазах его отразилась некая идея. Он налил немного водки в мой стакан из-под сока, плеснул себе, чокнулся и произнес:

Так, Палыч, пьем! За... Ну, скажи ты, ты ученый, я вижу.

Давай за взаимопонимание.

Петя кивнул, со второго раза четко произнес длинное слово, и мы выпили.

На деловое свидание я успел к сроку.

 

 

НЕЗАКАЗНОЕ ИНТЕРВЬЮ

 

Картины расположились на светлой стене, выстроившись в ряд, равняясь на крайнюю, что у окна. Должно быть, они ей завидовали, окно тесноватой квартиры выходило на северную сторону, и солнце не успевало полюбоваться картинами. Картинами? Даже русское это слово не совсем полно передавало их суть, что уж говорить об английском "пэйнтинг". Дело в том, что картины не были нарисованы на плоскости холста, нет, они были выразительно объемными. К ним более подходило "барельфы", если бы мы не привыкли видеть барельефы на стенах зданий величественными, высеченными в мраморе или граните. А тут теплое, ласковое дерево, и в нем вырезаны неспешной рукой узенькие переулочки, подслеповатые старинные домики, башни замков, булыжники средневековых мостовых. Деревянные квадраты, замкнувшие в себе эту красоту, наклеены на холст и помещены в простые рамы. Все же картины холст, рама. Но необычные и оттого притягивающие надолго взгляд.

Миша, спрашиваю я хозяина, оторвавшись, наконец, от стены, это что, всё Вильнюс?"

Полное имя его Рахмил Германишкис, Мишей зовем его мы, соседи и друзья. А жена, Ева, иногда вспоминает имя далекой юности Миля. Миша родом из Литвы, не похож ни на литовца, ни на еврея, скорее есть что-то восточное в его немного раскосых, прищуренных глазах. Он человек обстоятельный, никогда не спешащий, говорит тоже неторопливо, вдумчиво.

В основном, да, Вильнюс. Башня Гедимина, узнаешь? А это вот улица Рыбников, это переулок Кожевенников.

Ты все картины сделал (а как еще? написал, вырезал, сотворил?) ещё в Литве?

В большинстве там. Но вот это синагога, я её вырезал по памяти, точнее, по эскизу, сделал в Иерусалиме, в прошлом году.

Слушай, расскажи, а как ты свой картины делаешь? Очень же интересно, да и не мне одному. Давай будем считать, что я беру у тебя интервью, скажем, незаказное интервью для газеты. Я и диктофон притащу, о-кей?

А чего там, давай, меня уже интервьюировали, даже видеофильм сняли для Спилберга.

Шутишь? Для самого?

Ага, для него, называлось цикл, выжившие в Холокосте.

И там ты рассказывал о картинах?

Нет, там о войне, об антисемитизме... знаешь, тащи-ка ты диктофон, сядем за стол, выпьем, поговорим.

Нет, чем мне положительно Германишкис нравится, так это тем, что в свои семьдесят три он не жалуется на здоровье, а наливает из покрытой инеем бутылки водочку, вкусно закусывает, и второй тост у него обязательно за милых дам. Понятное дело, я притаскиваю аппаратуру, мы садимся с ним и с Евой за стол, и Миша начинает.

Идеальный материал липа, иногда дуб, но с ним трудно работать. Здесь, в Америке, у меня проблема, никак не подыщу подходящее дерево. Недавно вроде нашел одно место, обещали. Ну, вот, сначала наношу контур, потом начинаю работать. У меня набор стамесок, знаешь, я их сам точу, край должен быть, как бритва. Ну, на работу уходит неделя, а то и две. Сейчас купил хитрое устройство, можно и долбить, и фрезеровать, и зачищать, дело пойдет быстрее.

Ты их продаешь? Или для души?

Само собой для души, но, если найдётся покупатель, продам. Я выставлялся в Еврейском Центре, все восторгались, но дальше дело не пошло. У русских денег нет, одни восторги, американцам нужна ссылка на каталог выставки, где ты участвовал, не могут раскошелиться на картину неизвестного художника без референси.

Может, их смущает некоторое однообразие тематики? Что им твой Вильнюс... а по заказу ты не работал?

Немного работал. Но для меня главное моё внутреннее влечение. Вот ты говоришь твой Вильнюс, а он действительно мой, я влюблен в этот город, в нем родился, вырос и прожил всю жизнь. И на войну уходил из него. А ты знаешь, что в Вильнюсе было шесть еврейских школ, и в одной из них я учился. Никакого антисемитизма мы, евреи, до тридцать восьмого не ощущали.Потом начало усиливаться немецкое влияние, подняли голову националисты, по улицам стало опасно ходить. Когда в сороковом пришли русские, поначалу жизнь евреев облегчилась, многие заняли ответственные посты. Ну, а потом пошли эшелоны. Кого угоняли? Буржуазные элементы, так они официально назывались. Владельцев домов, магазинов, среди них много евреев было. Хуторян, кто позажиточнее. Оставленные хутора, магазины, дома быстро прибирали к рукам. Даже пошла с тех времен присказка: Что ты спешишь, как на жида? Да, евреев спешили ограбить, убить. Я в то время учился в военном училище, юнкером был. И убежденным комсомольцем, кстати. Когда в Вильнюс вошли немцы, мы успели уйти в леса. Началось отступление, причем мы пробирались чащобами, а немцы по прекрасным литовским, потом по белорусским, похуже, но ведь дорогам, так что они все время нас опережали намного. Знаешь, что запомнилось? Был у нас капитан один, с нами отступал. И вот попали мы под огонь, серьёзный обстрел. Все мы, необстрелянные, вжались в окопчики, а капитан сидит на бруствере, коробку Казбека достал, папиросу извлек и спокойненько так по коробке постучал. И закурил, понимаешь... Вышли к своим и отправили нас доучиваться, на Урал. Потом попал я в литовскую дивизию, там разведроту получил, сам солдат подбирал. Подожди, я что-то покажу тебе... Миша принёс альбом с фотографиями и вырезку из старой газеты. Вот, почитаешь о нашей Шестнадцатой...

Забегая вперед, скажу в заметке из израильской газеты я нашел немало удивительного. Например, что евреев-солдат насчитывалось в дивизии тридцать четыре процента, а одна из рот была почти чисто еврейской, что евреям разрешали писать заграницу и агитировать за открытие второго фронта, что евреи не сдавались врагу, хорошо зная свою участь в плену. Что один комполка, литовец, заявил: Во время учений я не мог поднять евреев на ноги, а в бою невозможно было заставить их лечь. Они шли в атаку во весь рост! И что четверо евреев из дивизии стали Героями Советского Союза. Миша показывал мне своих боевых друзей, разбросанных по бывшему Союзу, а теперь и по свету. И себя на параде в честь Победы, впереди строя ветеранов, с саблей в руке. Сабля Германишкиса так и зовется экспонат в Военном музее Вильнюса.

Миша, а как ты первого языка взял?"

Да просто. Я, командир, сзади был, всё ребята сделали. Наблюдали за пулеметным расчетом, потом, как научили нас, взяли Нет, не офицера, хотя с нашивками. Самое трудное дойти и выйти из операции, а в ней действуешь, как автомат... Важно, чтобы ребята тебе доверяли, а ты им. Все общее дело делали.

Ну, ты всё же командир был, тебе и в землянке лучший угол, и ординарец положен, не так?

Не так. Я пытался поначалу ординарца завести, потом понял в разведроте не надо этого. Многое, что в уставе записано, не выполняется на войне. Например, ты знаешь, что солдат не должен видеть командира в нижнем белье? То-то... И вообще, хватит про войну, оставим на Девятое мая.

Один только момент. У меня осталось от войны впечатление, что на Украине выдавали немцам евреев, а вот в Литве и частично в Белоруссии, наоборот, помогали, прятали. Это так было?

Трудно ответить. Литовцы-интеллигенты, доктора, я знаю, помогали, но их было немного. Я тебе лучше расскажу про свой опыт. Мою тетку, она сейчас в Израиле живет, спас ксёндз. Она из гетто сумела выбраться, пришла к нему, и он спрятал её у своих прихожан. Жила под крыльцом дома, в яме. Можешь себе представить, три месяца жила, выбиралась ненадолго только по ночам. И ещё люди рассказывали об одном ксёндзе, он тоже прятал евреев у прихожан. Если кто-нибудь из них умирал, он в костеле удалял плиту, хоронил под нею беднягу и снова укреплял плиту на место. И знаешь, когда пришла Красная Армия, он исчез. Многие спасенные хотели поблагодарить его, но он исчез, ушел из города.

Миша, а что ты делал после войны?

Остался в армии, потом Хрущев вышвырнул, как многих. Работал в Вильнюсэнерго, что ещё? Дети росли, дом был широкий, множество друзей. Нормально жил, в общем.

А какой, ну, кусок, период жизни ты бы посчитал самым лучшим, светлым? Детство без антисемитизма? Довоенная юность? Или, может, военные годы? Или здесь, в Лос-Анджелесе? А?

Хм... Человек, когда живет, он не думает. Потом уже оглянешься, начинаешь сравнивать, оценивать. Пожалуй, самое светлое было, когда я Еву встретил.

О, да! вмешалась молчавшая до сих пор жена. Тут есть что вспомнить. Это было в сорок девятом, летом. Я жила с мамой в Перми, работала медсестрой и училась в мединституте. Как я в Пермь попала? Эвакуировались мы из Харькова. Работала сначала на военном заводе, меня из-за этого и на фронт не взяли. А я рвалась, уже диплом медсестринский имела. Завидовала моим подружкам по училищу, они записались в Уральский танковый корпус и отправились на фронт. А по дороге эшелон немцы разбомбили, на всех похоронки пришли... Да, так вот, я работала, училась. Все деньги маме отдавала, и только отпускные были моими. Тогда всё так дешево было, я вполне могла даже на свою зарплату медсестры поехать в Сочи. И несколько лет мы с моей подругой снимали комнатку у знакомой женщины, тёти Сони.

Возвращаемся мы однажды с пляжа, и я вижу на моей кровати лежит лист бумаги, а на нем крупно написано Забронировано. И ещё какой-то предмет мужского туалета. Я иду к тете Соне, она начинает крутить: Знаешь, я не могла отказать, на одну ночь

Оказалось, пан Германишкис получил в то лето путевку в военный санаторий. Германишкис и санаторий! Конечно, он оттуда смотался, встретил на улице старого приятеля (Йонаса, вставил Миша), тот и привел его к тёте Соне. Ярости моей не было предела. Это же моя постель! кричала. Куда я денусь? В комнатке, действительно, всего две кровати умещались. Ну, остыла немного, а вскоре пришел этот мужчина стройный, усатый, орденоносный. И больше не отходил. Потом я выяснила, он решил эта женщина мне подходит. Увез меня в Литву, да ещё при этом моей маме наврал: у него, дескать, не квартира хоромы. Коморка в доме-развалюхе, вот и все хоромы. Я пришла, усталая, с вокзала, поглядела вокруг и рухнула на диван. Так он и диваном-то не оказался, доски на козлах, сверху чем-то покрыто, Миша разрисовал.

Ага, вот когда в тебе проснулся художник. А серьезно, когда ты начал ? И ты учился где-нибудь?

В художественном училище недолго, месяца четыре, ушел из-за антисемитского окружения. Так что, считай, самоучка.

А в дерево давно пришел?

Двадцать лет.

Я хорошо помню, это Ева вмешалась, мы отдыхали в Паланге и кто-то принес выброшенный морем замысловатого вида кусочек дерева. Миша повертел его в пальцах, подумал и произнес: Я бы смог так... С этого и началось, поделки разные, смешные вещички. А однажды посмотрел на улицу, нарисовал и перенес рисунок на дерево. Потом выставлялся, одна гостиница закупила много деревянных картин, ещё в Литве галереи появились. Картины, что мы с собою привезли, это только часть, многие оставили. Миша никогда всерьёз на это не смотрел. Появится настроение начинает, затем долгое время ничего не делает.

Пленка в моем маленьком диктофоне окончилась. Мы дружно чокнулись и закусили карпом, отлично запеченным самим паном Германишкисом.

А как вам в Америке? Пятый год, скоро на гражданство подавать?

Здесь много плюсов, особенно для пожилых, Миша помолчал, затем добавил, но когда начинаешь понимать, что не хлебом единым... Вот мы сидим за столом и нам хорошо, так? Живем, как у бога за пазухой: сели в машину и на океан, вернулись встретились с хорошим человеком, посидели, поговорили... В нашем возрасте заботы они уже не наши, а наших детей и внуков. Их беды твои. Правда, не делятся они особенно Вот и решаешь кроссворды: что не договорено, как там на самом деле.

У Германишкисов два сына, старший в Далласе, программист, младший в Лас-Вегасе, замечательный врач, недавно борд заслужил. И тройка внуков, все парни. Когда средний звонит из Далласа и говорит бабушка Ева, надо видеть её счастливое лицо. А у меня вертится в голове цветаевская юная бабушка, ибо Еве никак нельзя дать её годы. Она общественница, студентка колледжа, верный советник и помощник. Телефон вечерами раскаляется, так много друзей, знакомых и знакомых знакомых и всем она нужна.

 

 

ОДНОСТИШЬЯ

 

Эх, почему я не остался обезьяной!

А океан волнуется всегда совсем, как мама

Забыл, как делают детей? Начни с полена

Он был нелеп, как смокинг в коммуналке

Как ваша грудь, мадам, интеллигентна!

При слове секс я всякий раз волнуюсь

Пеняй на зеркало и рожа станет круглой

Приятно засыпать под шорох мыслей

А может, вновь начать? Клонировать Адама

Побыть бы женщиной, так надоело бриться

Генсеки кончились а так прощались сладко

О, осень жизни опадают страсти

Я бы не прочь дополнить Камасутру.

Опять ты сор не вынес из избы!

Я вспомнил, где забыл боеголовку!

Как некрасиво спят сидящие в метро.

Такой ручной казалась мне граната

Не думал я , что поцелуй перерастет в лобзанье

Ваш бюст стоять достоин в городе-герое!

Вот: бес в ребро, а из ребра-то Ева.

Люблю фригидных женщин в жаркую погоду.

Все продал, все спустил, остались убежденья.

Провалы памяти не оградить флажками.

Диета духа: не читайте на ночь.

Как я пытался жить без женщин...

Чем власть менять, сменить народ вернее

Нельзя же быть настолько разнополыми!

 

ФРАЗЫ

День открытых чакр

Стол режиссерских находок

Ума палатка

Культ наличности

Телевизор с плотским экраном

Апоплексический удар молнии

Брак по безналичному расчету

Невыносимое тело

Забористый особнячок

Вахканалья

Бескрайная плоть

Сообщающиеся соседи

Эрогенная инженерия

Одноразовое влечение.

Непорочная зачетка

Модем Баттерфляй

Адамово яблоко раздора..

Лимузин со встроенным гаремом

Безболезненное самолюбие

Периодическая таблица комплиментов.

Безналичные счеты с жизнью.

Гребущее поколение

Перенаселение душ.
Двусторонний аппендицит.

Безразвратно ушедший.