m r o m m . c o m                    Стихотворения_и_поэмы

Эдуард Прониловер

Три стихотворения и начало поэмы

 

 

Эдуард Прониловер (Лос-Анджелес, Калифорния)

 

mromm.com

Содержание                                 

СОН АВРААМА.. 1

игра слов.. 3

ИНТЕРНАЦИОНАЛ.. 4

МЫ... 5

 

 

СОН АВРААМА

Бог сказал: возьми сына твоего,

единственного твоего, которого

ты любишь, Исаака; и пойди в

землю Мориа и там принеси его

во всесожжение на одной из

гор, о которой Я скажу тебе.

Быт. 22, 2           

Связанный Исаак лежал и едва мог пошевелиться.

Бабочка пролетела возле самого лица,

и впервые он проследил каждое её движение;

и услышал, как пахнет трава на горе Мориа.

Потом пришёл страх, потом полное изнеможение

Где-то вдали заблестели моря,

и приблизился берег земли полуденной

золотисто-зелёный, и не очень людный.

 

Исаак увидел, как Авраам заносит нож,

закрыл глаза и подумал: Ну что ж

Ведь никто не знает пути Господня.

Но он справедлив всегда. Значит, справедлив и сегодня.

Только медлишь слишком, отец.

Побыстрей бы, коль я здесь единственный агнец.  

 

Дрожит Авраама рука, но приближается к сыну.

Божий ангел парил над землёй и, увидев ужасную сцену,

с криком на гору слетев, спотыкаясь о пни,

едва успевает схватить занесённую руку с ножом,

и, запыхавшись, еле ворочая языком, тяжёлым, как олово:

Да разве ж такое может прийти Богу в голову?..

И, обнявшись, долго-долго вместе плачут они,

и обещают друг другу никому никогда не рассказывать о том.

 

9 августа 2008

 

К содержанию           |          Все поэты

 

игра слов

и пойди в землю Мориа

Быт. 22, 2                                                                                                              

трава шалфей трава марва[1]

трава мурава на горе мориа

где сыном жертвовал авраам

где жертвенник построил давид

а сын его храм воздвиг

первый Господу храм

 

ещё не покинул аврам вавилон

а шалфеем зарос уже каждый склон

высокой земли мориа

продолжалась история

 

но не только росла трава

так много значили тогда слова

что от удвоения звука в имени человека

зависели будущие века 

 

кто-то взошёл на гору

и разглядел менору

в рисунке шалфея

 

прошлое пролетало жалея

что нет забвения

желая быть замурованным

под травой муравой

травой сальвия травой избавления[2]

похожей на семисвечник

 

P. S. Не спалось. Включил свет-ночник.

На экране письмо из Израиля,

чтобы всё исправил я,

ибо земля Мориа в Самарии.

Не веришь приезжай и сам смотри:

нет нигде столько зелени, цветов и шалфея,

чтобы Господу повиноваться, благоговея.

Об  этом, правда, не сказано в Торе,

так что не лезь ни в какие комментарии.

И гора Мориа, на которой Храм,

не та, куда послан был Авраам.

ТА ГОРА где-то возле Дофана,

где братики в рабство продали Иосифа.

События, прямо скажем, не одного плана,

факты разной напряжённости бытия

(цитата из философа Лосева).

 

А потом долго идут цитаты из Книги Бытия.

 

Конец августа 2008

 

[1] В ботанической литературе Израиля принято сирийское название шалфея - марва. Но существует предположение, что у этого названия ивритский источник Храмовая гора Мориа.

[2] Salvia испанское, итальянское, латинское название шалфея, означающее спасение, избавление. Впрочем, в русском языке это название (сальвия) также используется для обозначения видов растений рода шалфей.

 

 

К содержанию           |          Все поэты

 

ИНТЕРНАЦИОНАЛ

Почти сонет

 

В кофейне говор иностранный,

в кофейне кофе золотой.

(И сам я здесь немного странный

мой говор тоже непростой.)

 

Звук мусульманский, звук гортанный,

не звук стремительный узор.

А рядом, плавный и пространный,

не говор даже разговор.

 

Мы вместе будем кофе пить

и в чёрном кофе боль топить,

пока она не растворится

 

в безгласных небесах страны,

где все свободны и равны,

а боль давно уже горчица.

 

30 ноября 2008 г.

 

К содержанию           |          Все поэты

 

МЫ

Начало поэмы

 

1

Какое лето было! У канав

росли ромашки. И произрастали

на самобраной скатерти рюмашки.

Мы пьянствовали среди птиц и трав,

 

на дне бутылок зеленели дали,

а то и розы красные цвели.

Мы были всех моложе у земли,

у лета, у канав и у ромашек.

 

Тогда ещё немало было наших,

и мы гордились русским языком,

покуда он не превратился в ком,

застрявший в горле, чтоб не закричали

 

мы так, как человек кричал в Начале,

в начале человечества, когда

не знала боль членораздельной речи,

и если приходила к ним беда,

 

то просто ор стоял, по-человечьи

 

2

Закат эпохи. Катятся слова

над красными коврами, и оттуда

спешат куда-то тёмными дворами.

Со Спасской башни мудрая сова

 

вращает шеей, обещая чудо,

и с той же башни красная звезда,

оболганная раз и навсегда

(ни белыми вождями, ни царями,

 

а братьями родными Октябрями),

своим свеченьем озаряет путь

в Тмутаракань, во тьму, в стакан и муть.

Мы так мы понарошку уцелели.

 

И дело даже здесь не в новосельи:

нас унесло в такую тьму и даль,

где нет географических открытий,

а можно просто взять лопату, рыть и

 

глядишь, найдёшь червя или медаль.

 

3

Мы там: в пространствах утлых, незнакомых,

где нет людей, зверей. Нет никого.

Один лишь свет небесных фонарей.

А так ни птиц ни рыб ни насекомых.

 

Исчезли все они до одного,

а неба свет разлился по планете.

И, как трава, качаясь в этом свете,

Мы наше горемычное мычит

 

Ноябрь 2008 г.

 

К содержанию           |          Все поэты

ГЛУПАЯ КАКофейное зерно и чайный лист