m r o m m . c o m                    Стихотворения_и_поэмы

Эдуард Прониловер и Михаил Ромм

Конспект самодеятельной беседы о художественности

Беседа состоялась на одной из вествудских кухонь в Лос-Анджелесе вечером 21 апреля 2009 года

 

Эдуард Прониловер (Лос-Анджелес, Калифорния)

Михаил Ромм (Сан-Диего, Калифорния, США)

 

mromm.com

Содержание                                 

1.      О смешении понятий.. 1

2.      О степени художественности.. 3

 

1.   О смешении понятий

Одно из делений литературы это деление на художественную (поэтическую) литературу  и литературу нехудожественную (непоэтическую). Художественный текст отличается от нехудожественного авторским использованием приёмов особой выразительности (метафора, эпитет, гротеск и т.д.), наличие или отсутствие которых в тексте и является единственным объективным, материальным критерием отличия художественного текста от нехудожественного[1].

Нехудожественные тексты написаны обыденным языком, которым люди пользуются в повседневном общении. Художественные тексты, напротив, написаны языком, которым люди в повседневном общении не пользуются[2].

Таким образом:

1)      Стиховая, или ритмическая, речь сама по себе уже является речью художественной (хотя стихи могут быть и слабыми, а ритм (размер) единственным художественным приёмом в тексте).

2)      Поэзия бывает ритмической и неритмической (последнюю принято называть художественной прозой).

Деление художественных текстов на прозу и поэзию терминологически неправильно и вносит путаницу понятий. Художественные тексты бывают ритмическими и неритмическими, а уже внутри этого деления существует множество других делений и подразделений.

Упомянем также попытки классифицировать художественные (поэтические) произведения по степени художественности (поэтичности), т.е. по степени насыщенности текста приёмами особой выразительности. Например, есть т. н. романы в стихах (Евгений Онегин) и большие прозаические произведения, названные поэмами (Мёртвые души). В первом случае слово роман как бы снижает планку ожидания образности (одновременн делая ударение на сюжетную линию), а во втором слово поэма подчёркивает степень художественности (в основном, метафоричности) текста. В целом, терминология получается запутанной.

Есть стихи и проза как виды речевой деятельности, и есть ритмическая и неритмическая поэзия как виды (формы) художественной литературы[3]. При этом стихотворный текст, будучи художественным, одновременно может быть и публицистическим, и философским, и медицинским и т. д. Ну а проза может быть всякой, будучи при этом как художественной, так и нехудожественной.

У Василия Шукшина есть Раскас. Так рассказ называется Раскас. Герой рассказа написал раскас: о жизни, о горе (жена сбежала с офицером), о человечности Правда, герой не шибко разбирался в жанрах, да и задача у него была нетворческая: Им совестно станет, но он считал свой раскас рассказом, потому что там, с его точки зрения, было всё, что нужно писателю и читателю. А там всё и было: жизнь, любовь, измена, сострадание Ну, почти всё. Всё, кроме художественных приёмов и грамотности. Но грамотность забота не поэта, и даже не редактора, а корректора. А вот художественные приёмы

У Шукшина описан крайний случай, и проблемы-то, на самом деле, там совсем другие, не литературные. Но даже грамотное бытописание, и в обнимку с острой социальной проблематикой, и при полном соблюдении законов жанра, ещё не делает текст художественным. Потому что литературные жанры (формы) сами по себе не являются проявлениями художественности. Так, умело скомпонованные воспоминания, документы и стенограммы заседаний способны превращаться в прекрасные пьесы, полезное и захватывающее чтиво, но художественность при этом может как присутствовать, так и отсутствовать.

 

1 Оценка же уровня художественности, или поэтичности, того или иного текста всегда субъективна; и даже если оценки совпадают, и даже если они авторитетны, это говорит всего лишь о совпадении и авторитетности оценок, но не об их объективности.

2 а) Поэтому касательно всё тех же метафор, эпитетов и т. д. следует сразу оговорить, что и они могут быть как поэтическими, так и бытовыми, к художественной речи отношения уже не имеющими. Но ведь в какие-то моменты своего бытования (рождаясь или возрождаясь) они, бытовые метафоры, тоже были поэтическими. Так что и с объективным, материальным критерием тоже не всё так просто не всегда он объективен и материален.

    б) С научными текстами более-менее всё ясно (широкое использование специальной терминологии, конкретные или не очень конкретные научные задачи), но возникает закономерный вопрос: а в чём же отличие публицистики и от художественной речи, и от речи обыденной? Публицистика пишется обыденным языком (хотя реверансы в сторону поэзии или науки не возбраняются), но при этом тексты специфическими (публицистическими) способами организованы.

3 Поэтому термин ритмическая проза неточен, а термины стихи в прозе, стихотворение в  прозе просто лишены всякого смысла.

 

2.   О степени художественности

По степени художественности поэтическая (то есть, использующая приёмы особой выразительности) литература может быть профессиональной, самодеятельной и графоманской.

Профессиональная художественная литература бывает хорошей, замечательной и гениальной.

Самодеятельная художественная литература[4] это то, что мы обычно называем так себе, средненько.

Графомания это то, что бессмысленно или смехотворно, хотя и с использованием художественных приёмов.

Ниже графомании только те бессмысленные тексты, авторы которых не пользуются даже художественными приёмами.

Здесь уместно повториться, что все оценки художественности субъективны и имеют субъективное значение только для оценивающих и тех, кто считает оценщиков авторитетами.

Характерным признаком  наличия художественности в тексте является присутствие в нём дополнительных смыслов, помимо того основного, с формальной точки зрения, смысла, который естественным образом вытекает из словарного толкования используемых в тексте слов.

 

4 Этому достойнейшему виду времяпрепровождения в русском обществе, увы, не повезло. Возьмите любой вид искусства, кроме художественной литературы. В музыке, в живописи, в театре и т. д. самодеятельность всегда поощрялась и уважалось. Никто и никогда не стыдился сказать, что он самодеятельный художник или певец, и никому в голову не приходило, что человек, сказавший это, мог бы поискать и более достойное занятие. Но упаси бог сказать автору стихотворений или рассказов (тем более, поэм или романов), что он самодеятельный автор: врага наживёшь!

Возможно, такое исключительное отношение к литературной самодеятельности связано и с исключительным отношением русской интеллигенции к художественной литературе вообще как одному из главных смыслообразующих начал, и с наследственным заблуждением, зафиксированным в хрестоматийной строчке Евг. Евтушенко: "Поэт в России больше, чем поэт".

Многие были бы гораздо терпимее к текстам Эдуарда Асадова и Александра Розенбаума, если бы эти произведения художественной самодеятельности занимали положенное им место и не пользовались таким мощным официальным признанием и любовью народной, заслоняя творчество тех, кто действительно достоин и признания, и любви. Но, кроме публики, винить тут некого.

Важно иметь в виду ещё и то, что в самодеятельных художественных текстах значение имеет их этическое, а вовсе не художественное содержание. Давний друг Э. Прониловера поэт и литературовед Борис Цейтлин, живущий ныне в Израиле, знавал в семидесятые человека, который, начитавшись Эдуарда Асадова, вступил в неравный бой со шпаной в электричке, заступаясь за молодую женщину. Многим ли классикам дано так воздействовать на умы и души людей?

   

К содержанию           |          Все поэты