m r o m m . c o m                    Стихотворения_и_поэмы

Владимир Ромм

Жаль, там не было меня

Современная поэма

 

Владимир Ромм (Москва, Россия

 

 

mromm.com

Содержание                                 

Жаль, там не было меня. 1

1. Гурабе. 3

2. Вождь. 6

3. Рождение Мика. 8

4. Детство Мика. 9

5. Враги. 11

6. Война. 13

7. Плен. 17

8. Побег. 18

9. Послесловие. 20

 

Жаль, там не было меня

Современная поэма

 

"И только племя гурабе

 Своей противится судьбе…

  .…………………………………

 И лишь потом узнал старик,

 Что пленный мальчик звался Мик."

           Н. Гумилев. МИК. Африканская поэма

 

 

В недалёкой старине,

В заповедной стороне,

Где лесистых гор отроги,

Где черны и страшны боги

Непонятной, чуждой веры,

Где в ходу без всякой меры

Амулеты из зубов,

Из костей, из черепов,

Где границы без столбов,

Где хоронят без гробов, -

Что там клятвы и слова! -

Чернокожая братва,

С веток слезшая едва,

Учинила беспредел,

Беспардонный передел:

Волокут без лишних слов

И мальцов, и дюжих лбов,

И дистрофиков убогих,

И тинэйджеров безрогих.

Мулов, женщин и рабов

Тырят, тырят друг у друга.

Кто вчера была подругой

Захудалого царька,

Может стать звездой гарема

Властелина паст и крема

Придорожного ларька.

Урки ставят там на кон

Честь, и совесть, и закон.

Там в ходу лишь чёрный нал,

Там «шестёрки» правят бал,

А известный вор в законе

Между шушеры в загоне.

Вот такая колготня!

 

Жаль, там не было меня:

Я б, забыв о милой лени,

Их разнёс к ядрёне фене,

Я бы им поставил клизму,

Чтобы знали, как отчизну

Завести в такой бардак

Лохов, трусов, забияк.

 

К содержанию           |          Все поэты

 

1. Гурабе

Бог посеял семена,

И смурные племена,

Словно сорная трава,

Там плодятся. Им права

Знать свои бы не мешало.

Но, покорное судьбе,

То, что звалось «гурабе»,

В глухомань давно бежало

Без руля и без ветрил -

Так господь их сотворил.

 

Не шикарно, так себе,

Жило племя гурабе.

Глухомань давно открыли,

Скорчевали и скосили.

Так что жили на виду,

Верили в свою звезду,

Фарцевали понемногу:

Знали - дальнюю дорогу

И в конце казённый дом,

Если б пёрли напролом,

Им пророчит ворожбой

Ведьма с заячьей губой,

Знали - чуть чего, менты

К людям враз сожгут мосты.

Отрицай - не отрицай,

Тут же дока-полицай,

Если ж вякнет кто в пылу -

Кончит жмурик на колу.

Век свободы не видать!

Разве что на лапу дать,

Власть прибытками маня?

 

Жаль, там не было меня.

Не был я у них в те годы,

Но окрестные народы

Говорили как-то мне,

Что была у них в цене

Ксива с лейблом «Иванов».

 

Так что, кто побашковитей

Был средь этих гурабе, -

Назывался, скажем, Витей,

И для понта сам себе

Ксиву ту без лишних слов

Выправлял - и был таков.

За полфунта анаши

Или вовсе за гроши

Наводил шаман им порчу:

Претерпев крутую корчу,

Кожа делалась светлей,

Рожа делалась наглей.

(Велика ль за это дань!)

Заменив гурабью брань

Обиходным словом «мать»,

Научались понимать

Чужеземный разговор

Бывший урка или вор,

И в цивильные края

Отправляли их друзья.

 

В общем, если мужики

Были на подъём легки,

Коль крутнуть судьбу не хило, -

Жизнь их в люди выводила.

Кто ж сидит, судьбину хает -

Тот, короче, отдыхает.

 

Бабы были понаглей.

Ловко тырили заначку -

То деньжат, то «Camel» пачку,

То плоды лесов, полей,

И привычно, как всегда,

Их совали кто куда:

Если девка без затей -

Меж замызганных грудей,

Если ж баба непроста -

В заповедные места

Прямо среди бела дня.

 

Жаль, там не было меня:

Я бы им устроил шмон

Круче, чем любой ОМОН.

 

Говорят (хоть это пошло),

Был у них там малый дошлый.

Ночью, только бабы в спячку,

Он нашарит их заначку,

Из укромных уголков

Раздобыл - и был таков.

Бабы куксились, визжали.

Их менты не обижали,

Ради тяжкой бабьей доли

Не лишали девок воли,

Не сажали их в кутузку -

Тех, которые под блузку

Были их пустить не прочь,

Проведя в ментовке ночь,

Мужиков во всём виня.

 

Жаль, там не было меня:

Я бы там на свой видак

Милицейский снял бардак.

Снял бы я, как старый хлюст

На своём рабочем месте

Девок тискал при аресте,

И послал бы всё в Минюст,

Чтобы он им дал по уху

За халявную порнуху.

Впрочем, слышал я в пол-уха,

Что подобную чернуху

Очень любят люди в СМИ.

Так что, чёрт меня возьми,

Чем в Минюст зазря брести

И потом «откинуть тапки»,

Можно неплохие бабки

За кассету огрести.

 

Так и жил племён осколок,

Прикрывая пальмой срам,

И порой «Крепись, геолог...»

Голося по вечерам

Возле хижин у огня.

 

Жаль, там не было меня:

Я бы спел под их там-там

Про шикарных русских дам,

Про снега, про паровоз,

Что в коммуну нас завёз,

И про то, как в вихре пьяном

Я гоняюсь за туманом.

 

К содержанию           |          Все поэты

 

2. Вождь

Рассказать осталось мне,

Кто в дикарской их стране

Верховодил. С паханом

Был всегда у них облом.

Ну, никак они покруче

Фюрера иль, скажем, дуче

Не могли себе найти.

Не встречался на пути,

Не родился в тех краях

«Друг детей, отец народов»,

Хоть мужчин тугой породы,

Изобильно мощных рях

Было вдоволь в тех краях.

Но характер - слизняки,

Добряки, интеллигенты,

И любые сквозняки

Их доводят до тоски:

Хоть в рабы, хоть сдайся в плен ты -

Всё им по фигу. Но вот

Опустившийся народ

Как-то вдруг удачный выбор

Сделал, поскрипев мозгой.

Был у них один изгой -

Очень древний аксакал,

Всем известный зубоскал.

Умный, стерва, молоток!

Карт и шахмат он знаток,

Философ, как Мартин Лютер.

Говорят, его компьютер

Обыграть никак не смог.

Жирный, гладкий, словно боров,

И красавчик, как Киркоров,

Хоть морщинист, шелудив,

Но - мечта окрестных див.

Светлым нимбом осиян,

Он был другом россиян,

Мрачный Ясир Арафат

Был ему как родный брат,

Даже у Моше Даяна

Не заметит он изъяна,

А Билл Клинтон, что из США,

Был ему за кореша.

Пусть с марашкой его норов

(Чуть чего - бежит, вопит:

«Караул! Держите воров!

Караул! Пожар! Горит!»

И - ныряет в водоём

С благоверною вдвоём),

Пусть бывал он трусоват,

Но народ сказал: «Виват!»,

Клятву взяв на куче углей

Править по закону джунглей.

Испустив истошный вой,

Дикий танец боевой

Проплясали под дождём -

И назначили вождём.

Пир устроили горой,

А рассветною порой

Новость ту по белу свету

Разнесли по Интернету.

Только за работу эту

Взялся он, себя казня.

 

Жаль, там не было меня.

Я б сказал ему: «На кой?

Я тебя не обижаю,

Но, реально, не въезжаю,

Так скажи ж ты мне: на кой

С гордо поднятой башкой

Напрягался ты на вече?

Эх ты, горе-человече!»

 

К содержанию           |          Все поэты

 

3. Рождение Мика

Но немного подождём

Осуждать его. Вождём

Был он, в общем-то исправным:

Строгим, но не своенравным,

Жил в охотку, и другим -

Хоть голодным и нагим -

Жить давал он без напряга.

Был отменный он трудяга,

Баламут и балагур.

Были годы - местных дур

Он немало поласкал

И, бывало, потаскал,

Чуть стемнеет, по кустам,

По нехоженым местам.

Но потом остепенился,

Девок тискать перестал

И, как исстари велось,

Без разбору, на авось

Честным образом женился

На гурабихе одной -

Хоть смазливой, но смурной.

Жили просто, без затей:

Хата в дюжину локтей -

Что на север, что на юг -

Была делом его рук.

Небогатое жильё:

Поперёк стены - копьё,

Лук резной дремал в углу.

Спали прямо на полу,

На каких-то лысых шкурах -

То ли выдрах, то ль лемурах.

Взял их хахаль для неё

В магазине «Вторсырьё»,

Или, может быть, бой-френд

В супершопе «Сэконд хэнд».

Вечно мрачная, она,

Чем живёт её страна,

Не заботилась нимало.

Шкуры вместо одеяла

Накидав у очага,

Раздевалась донага,

То спала, а то дремала,

То дремала, то спала,

Ела, пила и зевала,

А потом опять дремала,

А потом опять спала,

Только изредка листала

С любопытной голытьбой

То «Пентхауз», то «Плейбой»,

Мужика зазря браня.

 

Жаль, там не было меня.

Я бы ей устроил взбучку -

Отчитал бы эту сучку

Перед скопищем раззяв

И, лиану в руку взяв,

Отхлестал внизу спины

На глазах у всей страны.

 

Будущий гурабий вождь

Приходил с охоты в дождь

Иль в палящий летний зной

И ложился спать с женой.

В хате их очаг дымился.

До утра он с ней резвился,

Лишь к утру могучий храп

Издавал лихой гураб.

 

Так со сна у них родился

Кучерявый мальчик Мик -

Гумилёвскому двойник.

 

К содержанию        |             Все поэты

 

4. Детство Мика

Что сказать о пацане?

Был мальчишка не вполне,

Так сказать, интеллигентен,

Но меж прочих был заметен,

И способностями он

Был, видать, не обделён.

Весь прикид - трусы да майки,

А плясун - как Костя Райкин:

Обалденно чешет твист

Под художественный свист,

Мог на крышке от биде

Лихо сбацать па-де-де,

А потом в толпе людей

На подмостках на сырых

Танцевал он лебедей,

Честно - сразу четверых.

Джаз лабал он на там-таме.

Как-то на гиппопотаме

Прокатился до болота -

Вот позор для бегемота!

Да чего там! Он едва

Не оставил с носом льва,

Стибрив часть его добычи -

Шмот приличный ляжки бычьей.

Львица прямо обалдела

От такого беспредела!

Оборванец, замухрышка,

Шалопай, а дружит с книжкой.

Тут заплата, там заплата,

Но зато - ума палата:

Острослов и звездочёт,

Сдал по лексике зачёт,

Рифмой лупит, как Гораций.

Взяв в Тибете мастер-класс

Внеземных цивилизаций,

Засветил циклопу в глаз

Камнем из пращи Давида

С пролетавшего болида.

 

Стоп! Я, кажется, заврался:

До таких ещё высот

Мик, быть может, и добрался

Лет, так, через восемьсот.

А пока - малец на воле,

Словно перекати-поле.

Много ль надо детворе? -

Всё ученье - во дворе,

Крики, драки, беготня.

 

Жаль, там не было меня.

Я бы с ними в чехарду,

И в «садовником родился»,

И в другую ерунду

С удовольствием сразился.

Поиграл бы от души

И в «чижа», и в «росшиши»,

Не забыл бы и «Зарницу» -

Игры юности моей.

Я б им школу и больницу

Вмиг сварганил из ветвей.

А шпане бы их - ремня!..

Жаль, там не было меня.

 

К содержанию        |             Все поэты

 

5. Враги

С приснопамятных времён

Несколько крутых племён,

Чтобы пить и жрать от пуза,

Нечто вроде бы союза

Заключили меж собой,

Чтобы, стало быть, гурьбой

Притеснять инакопрочих -

Их царей, жрецов, рабочих.

 

Шеф их был Ато-Гано.

К ним прибился он давно

С берегов дремучих Чада -

Изувер, исчадье ада,

Длинный, тощий, как свеча,

Рожа просит кирпича,

Кольца в ухе, и, ей-ей,

Цепь свисала из ноздрей

Аж до самого пупка

Наподобье червяка.

Был Гано ужасно зол.

Шитый золотом камзол

Он носил и, всех пугая,

Шляпу в перьях попугая.

Берберийский конь, лягая

Всех подряд, под ним храпел,

Раб-кастрат им песни пел,

И чува, всегда нагая,

Под уздцы вела коня.

 

Жаль, там не было меня.

Что б я сделал? Я бы, слышь,

Я бы взял его в Париж

На показ высокой моды.

Кутюрье такой породы

Не видали там они.

Лишь засветятся огни -

Я бы эту обезьяну

Смело вывел на помост:

Он бы ихнему Лорану

Без труда утёр бы нос.

 

Впрочем, стоп. Не в этом дело -

Всё селенье употело,

Всех свербит другой вопрос:

Как бы гада под откос?

Не чеченский, не российский -

Был он киллер абиссинский,

Верно негусу служил -

Рвался из последних жил.

Цербер царственных покоев,

Он немало успокоил,

Замочил немало он

Покусителей на трон.

Если ж кто твердил о мире -

Тех велел мочить в сортире,

Говорил: «На всё плевать -

Негус должен воевать!»

Верноподданный Гано

Хлещет с негусом вино -

«Бычью кровь» иль «Хванчкару».

Распоясавшись к утру,

Всё твердит ему: «Послушай,

Пей вино и воблу кушай.

Буду, негус, что ни день я

Расширять твои владенья,

Привезу тебе оттуда

Саблезубого верблюда,

И жар-птицу, и рабов,

Ожерелья из коралла,

И коронки для зубов

Из трофейного металла,

Леопардовые шкуры...

Если ж хочешь шуры-муры,

Пышных девушек оттель -

Юных, сладких, словно крем -

Я доставлю в твой бордель

Под названием «гарем».

 

Он и сам не промах был,

Женщин - что уж там - любил.

Похотливый был старик;

Хвать за ляжки - девка в крик:

«Ни за что, - кричит, - не лягу

Я под этого стилягу!»

Да чего там! Наш петух

Завлекает молодух,

Цепью с кольцами звеня.

 

Жаль, там не было меня.

Я б по-русски, как умею,

Втолковал бы дуралею:

Мол, не то, чтоб им не надо,

Девки, может, были б рады,

(Не двадцатый век, небось,

Где мозги наперекось),

Только очень уж срамно

Лечь под этого Гано,

Уступить такому другу -

Стыд и срам на всю округу.

 

К содержанию        |             Все поэты

 

6. Война

У крутых сегодня праздник -

Дым пожаров, гарь и смрад!

Их Гано - злодей, проказник -

Объявил чужим джихад.

Злобный клич его неистов.

Призывают резервистов,

Призывают пацаньё,

Женщин ставят под ружьё

(Лишь бы гладкая, без пуза),

Цвет племён - студентов ВУЗа,

Школяров шестого класса -

Всех на пушечное мясо.

Набирали войско спешно,

И отказников, конечно,

Было много. Кто в тревоге

В одночасье делал ноги,

Кто косил под идиота,

Кто в леса ушёл, а кто-то

Умудрился «отстегнуть» -

Лишь бы только увильнуть

От призыва. Но шпаны

Было в тех краях навалом.

Подкрепившись хлебом с салом,

Подпоясавши штаны,

Встали на тропу войны

Для лихих завоеваний

Толпы бандформирований.

Буйным стадом истоптали

По окрестностям траву,

Все лианы оборвали

По лесам на тетиву.

В бой их сам Гано ведёт -

Кровопивец и койот.

Полководец, не шестёрка:

Есть фуражка, гимнастёрка,

Аксельбанты и лампасы

И другие прибамбасы.

Поперёк пупка койота

Лента гильз от пулемёта -

Знаменитая броня!

 

Жаль, там не было меня:

Я б из этих анархистов

Вмиг бы сделал пацифистов,

Объяснил бы: «Так и так,

Что-то сбрендил ваш вожак.

Не наделал бы беду,

Как в семнадцатом году:

Вот докушает чужих -

                      баб и ратников,

И возьмётся за своих,

                      за соратников.»

Дал бы в руки по метле,

Серп, и молот, и лопату,

Чтобы на родной земле

За нормальную зарплату

Службу, как альтернативу,

Отслужили бы ретиво.

А паскудника Гано

Мордой сунул бы в вино -

Пусть хлебает для леченья

Вплоть до умопомраченья.

 

Тут же рядом, за углом,

Как дрянной металлолом,

Без базара, так себе

Жили лохи-гурабе.

Значит, славно: хватит гавкать,

Лохов надо «томагавкать».

Непотребные слова

Раздавались там: «Братва!

Чем зазря махать кадилом,

Мы змеёю, крокодилом,

Мы ползком, чертополохом

Подберёмся к эти лохам!»

Всех укрыла их саванна,

Подзатихли шум и гам,

Подбираются коварно

К гурабиным берегам.

Как Суворов через Альпы,

Их Гано ведёт сквозь пампы,

Верность негусу храня.

 

Жаль, там не было меня.

Я б сказал папаше Мика:

«Слушай, дядя, и не ной!

Слышишь, вражеская клика

На тебя идёт войной.

Что сидишь, как на вокзале -

Чтобы зад тебе лизали?

Это, значит, к вам враги -

И ты и думать не моги?

Вот уж ведьма, что с губой,

Всех зовёт на смертный бой.

В лихо, в горе, в зной и в дождь -

Вождь ты, блин, или не вождь?»

 

Папа добрым был вождём.

Говорил он: «Подождём,

Может, лихо пронеслось?»

И на русское «авось»

Понадеявшись, папаша

Сел подумать на парашу.

 

Папа зря себя не мучил,

Думал: горе – не беда.

Только вот: хотел, как лучше, –

Получилось, как всегда.

 

Было племя гурабе

Не готово ни к борьбе,

Ни к войне. И вот оно

Было просто сметено.

Топот ног и дым пожаров,

У Гано в руках - «Макаров»,

Меч булатный, лук и стрелы,

И, как знаки беспредела,

У шпаны - ножи, заточки.

По болотам, через кочки,

То в ложбинку, то на горку -

На кровавую разборку,

Чтоб, лишь только ляжет ночь,

Лохов гнать из стойла прочь.

Нет, не всех, - конечно, нет:

Жирных жарят на обед,

Ну, а там - кого мечом,

Или, вроде ни при чём,

На потеху всей ораве

Злой стрелою, что в отраве,

Дырку сделают в боку,

Иль повесят на суку.

Ну, а девки, что в соку,

Стройны, как Анита Цой,

Исполняя бег трусцой,

С криком, с визгом - кто куда!

Но и им грозит беда:

Тех, кто смог избегнуть плена,

Тех докушала гиена

У корней гнилого пня

Векового баобаба.

 

Жаль, там не было меня:

Я б потешился не слабо,

Охраняя тех сирен

От рассерженных гиен,

А союз крутых племён

Юрисдикцией ООН

Заложил бы по частям

Миротворческим властям,

Чтоб рассеять погань эту

И призвать бы их к ответу.

 

К содержанию        |             Все поэты

 

7. Плен

Самым лютым был Гано.

Как рулетку в казино,

Он крутил своим мечом,

Чтобы знали, что почём.

Сам Гано, его качки

Осмотрели все квартиры,

Бани, хижины, сортиры,

Все проверили толчки.

Кто пред ними - вождь иль быдло -

Всё ему до фени было,

Всех и вся мечом рубил.

Папу Мика он убил -

Заколол его мечом

                       прямо в темя.

Ах, Ату бы кирпичом,

                       сучье семя!

Надо ль быть высоким лбом,

Чтоб мальчонку взять рабом?

Замочив сначала папу,

Дал он негусу на лапу,

Мика взял в свою хибару,

Чтобы пас его отару.

 

Захудалая квартира:

Ни джакузи, ни сортира,

Печка топится рабом,

Дым в трубу идёт столбом.

И во сне, и наяву

Мик бормочет: «Пасть порву,

Зенки выколю, подлюга!

Погоди-ка, дай мне друга,

Кореша бы мне найти,

Чтоб со мною по пути!

Подрасту - за подлость эту

Объявлю тебе вендетту,

Будешь, падло, сам не рад,

Что устроил нам джихад!»

Мамки нет, и папки нет,

Кто парнишке даст совет?

Перебита вся родня.

 

Жаль, там не было меня,

Я б нарушил своё вето

На бесплатные советы:

«Тут тебе и стол, и кров -

Так иди пасти коров.

Стол, конечно, небогат,

Скот, наверное, рогат,

И лягач он, и бодлив,

Хоть пасётся меж олив,

Сочных трав и спелых нив.

Скоро стукнет тебе восемь -

Потерпи хотя бы осень,

Пережди сезон дождей

На халяву у вождей.

Подкормись, окрепни малость -

Много ль до зимы осталось

Дней? И из своей берлоги

Вот тогда-то делай ноги!»

 

К содержанию        |             Все поэты

 

8. Побег

Мику разум и отвагу

Надо ль было занимать?

И однажды дал он тягу,

Обманувши вражью рать.

Был бы ум, да были б ноги!

Без жратвы и без подмоги,

Через штормы, через бури,

Без порток, в одной лишь шкуре,

По лианам, как Тарзан,

То ползком, как партизан,

То верхом - рысцой, галопом,

То пешком, то автостопом.

Кто ему там помогал?

Кто на шухере стоял?

Обошлось ли там без драки?

Впрочем, может, это враки,

Может, это всё брехня?

 

Жаль, там не было меня.

Но ведь сплетни и преданья...-

Собирая эту дань, я

Ими очень дорожу,

И того вам не скажу -

Как, каким таким манером

Мик отважным пионером

Через все моря и страны

К нам добрался без изъяна.

Целы ноги, целы руки,

Кой-чего к нам приволок:

Галстук-бабочка и брюки

От Версаче, котелок,

Туфли клёвые, брелок,

Лапсердак (ну, что за колер!)

И японский мотороллер,

В кейсе – фирменный будильник,

На боку висит мобильник.

Упакован – то, что надо –

Сердцу радость и отрада.

И какие корабли

Это чудо довезли

До моей родной земли?!

 

Годы шли. И, говорят,

Иногда в Охотный ряд

Забредал малец безусый

С фиолетовым лицом,

Кучерявый, но не русый,

Весь в браслетах и с кольцом.

Ну, подумаешь, - брюнет!

Никакого чуда нет -

Африканских, знать, кровей

Был залётный воробей.

 

Что тут правда, что тут ложь?

Может, кто и был похож

На описанного Мика

И судьбой, и цветом лика,

А может, это всё брехня?

Жаль, там не было меня.

 

А крутые племена…

Да, лихие времена

Там настали. Боже мой!

Кто из них спешил домой –

Через поле, через речку,

Чтобы к бабе, да на печку –

Тем, казалось, повезло.

Но худое ремесло

Племена те подвело:

Перегрызлись, как шакалы,

И юнцы, и аксакалы.

Если б не были б так круты,

Не сражались бы порой,

Жили б тихо, жрали б фрукты -

Не имели б геморрой.

 

К содержанию        |             Все поэты

 

9. Послесловие

В поймах рек, в отрогах гор

Ходят слухи до сих пор

Про утечку, блин, мозгов

С африканских берегов

Через море-океан

В царство славных россиян,

Где богатство и уют,

Где все пляшут и поют,

Где не жизнь, а просто рай,

И халявы через край.

Говорят, так Ганнибал

Прямо с корабля на бал

К православным в услуженье

Пацаном еще попал.

Нашептали мне про это -

Когда были мы одни -

Те, кто знал судьбу поэта,

Его предков и родни.

 

К содержанию        |             Все поэты